Остальное все, платоническая, например, – казуистика. Бывает, правда, и безответная любовь, недаром самцы так извиваются, хоть животные, хоть людские. И ничто не заставит любящие души расстаться, хоть животные, хоть людские. Ни тяготы воспитания детей, ни другие всевозможные лишения, ибо «с любимым – рай и в шалаше», первое, что сказали люди, а животные только подумали. Разве не видят люди любовных ухаживаний животных? Разве не видят они, что в большинстве случаев ухаживает самец, а самка воспринимает ухаживания, так сказать, снисходит, хотя сама вся дрожит от желания. А потом, после финала совокупления наступают самые разные последствия. Есть и семьи, есть и многоженство, и многомужества, и мимолетные семьи, и на всю жизнь. Иногда любящая невеста даже кушает своего суженого сразу же после совокупления, всякое бывает. У некоторых приматов отец больше возится с потомством, чем мать, а у некоторых – папаша, того и гляди, скушает сыночка или дочку. Вот такое многообразие и у человека должно быть, даже не должно быть, а есть. Только ученые, каждый по своей, известной только ему, причине старается подвести все многообразие к какому–то общему знаменателю. И знаменатель этот – личная выгода ученого, а выгод разных – миллион.

Я раньше думал, что коммунисты – за благо народа, на словах–то они за всеобщее равноправие. Теперь вижу, что и сам второй «основоположник» — лжец. Ибо он не за народ, а за власть, а это разные вещи. Придется доказывать, почему я так думаю. Если бы Энгельс был за всеобщее благоденствие народа, то он бы постарался разузнать, что такое моногамная семья, как она произошла, и почему, а не городить чуши по этому поводу, дабы только оттолкнуться и выявить частную собственность, через нее – «несправедливости», а на основании ликвидации этих «несправедливостей» получить собственную власть, «справедливую». Тогда бы он не стал отрицать любовь с порога, а попытался бы ее исследовать, как я исследовал ее на примере австралийских аборигенов в своей упомянутой книге.